August 29th, 2013

valera

Чистю я зубы, чистю, а толку всё равно никакого, весь рот в дырках.

Так сказал мне один пациент. Насколько эффективна ручная почистка зубов в удалении зубного налёта? Учёные в Амстердаме решили перелопатить все доступные научные исследования на эту тему, проанализировали 59 статей с общим охватом в 10,806 пациентов.

В среднем, при ручной чистке зубов в течение одной минуты удалялось всего около 27% налёта, при чистке две минуты - до 41%. Использование различных дизайнов щёток позволяло улучшать показатели ручной чистки до уменьшения налёта на 61%. Выводы делайте сами.

Не спрашивайте про сравнение с электрическими и звуковыми щетками, точных данных у меня нет, нужно покопаться, чтоб эти данные найти. Хотя их эффективность однозначно выше.
promo valera_kolpakov march 21, 2013 15:21 485
Buy for 3 000 tokens
Давайте знакомиться. Краткая информация про меня: 1) Я работаю стоматологом в Америке, но родом из России. На стоматолога я выучился уже в Америке, в России заканчивал медицинский, год был патологоанатомом, потом занимался наукой, защитил диссертацию. 2) Из России уехал в январе 1992 года по…
valera

Стальные руки-крылья. Невыдуманный рассказ про сирийского лётчика.

Слушаю я про ужасы в Сирии и вспоминаю одну историю. Случилось это давно, тридцать лет назад, когда я был студентом-первокурсником. На первом курсе медицинского института программа ужасно скучная - физика да химия всякая, в лучшем случае анатомичка. Но нам, будущим врачам, уже хотелось настоящих медицинских приключений. Потому ходили мы по ночам волонтёрами в хирургическое отделение, где подрабатывали медбратьями старшекурсники. Помогали чем могли, но главное наблюдали жизнь настоящей больницы.

В одно из таких дежурств привезли в хирургию необычного больного. Это был сирийский лётчик, приехавший в СССР для освоения советских самолётов, которые Советский Союз тогда поставлял в Сирию. Привезла его психиатрическая бригада, но не потому, что он был психический, а потому, что обычная бригада с ним не справилась. Из рассказа санитаров выяснили, что пошёл лётчик вечером закусить в ресторан, да понравилась ему одна русская девушка. Кровь молодая сирийская заиграла, стал лётчик к девушке клеиться. Самое смешное, что по русски лётчик ни слова не говорил, да ещё у дамы оказался горячий кавалер. Не удивительно, что тут же образовалась драка, в ходе которой сирийского героя полоснули ножом по руке. В ресторане появились сразу и милиция и скорая. Милиция, не желавшая международного конфликта, ввиду порезанности международного соратника, предложила скорой забрать его в хирургию. Соратник активно не согласился, разметав весь состав скорой по вестибюлю. Милиция, дабы публично не опозориться, вообще решила близко не подходить, и вызвала шестую бригаду, - тех которые к буйным выезжают. Явились бугаи-санитары и, хоть и с некоторыми трудностями, но закатали таки бузотёра в смирительную рубашку. В этой самой рубашке, вымазанной в крови, привезли его в нашу хирургию.

Лётчик сидел насупленный, но с совершенно бесстрашным видом. Он был небольшого роста, но весь какой то необычайно крепкий и жилистый. Санитары предложили уколоть его успокоительным прямо через рубашку, но дежурный хирург Петрович заявил, что это нестерильно, и не хватало ему ещё международной флегмоны. "Развязывайте, забирайте свои кровавые тряпки, мы тут сами справимся" - заявил бравый коллега Гиппократа. С уходом санитаров, однако, ушла и бравость, и никто не решался подступиться к суровому лётчику. Петрович начал объяснять воздушному асу, что нужно бы рану обработать, да зашить, но сириец только глядел затравленным волком и на уговоры никак не реагировал. Он и по русски то ничего не понимал. Петрович хотел ласково взять его руку, но тот отдернул её с такой силой, что внутри у всех ещё больше похолодело.

"Кто тут у нас владеет иностранными языками?" - спросил Петрович, оглядываясь. Я похолодел, ибо закончил английскую школу, но не признаться в этом не мог. "Я знаю английский" - каким то особенным образом прохрипел я и сам испугался своего собственного голоса. Петрович не стал выяснять кто я такой, а попросту выставил меня на передовую. "Do you speak English? What is your name?" - как то по-школярски проблеял я. Сириец не реагировал. Я тут же стал горячо доказывать докторам, что по английски он не говорит, и быстро спрятался в тень. Не буду скрывать, мне было страшно. "Они там вроде на арабском говорят" - проявил эрудицию медбрат Дима. Арабского никто не знал.

"Нужно взять у него кровь на алкоголь" - заявила операционная медсестра Зина - "а то потом не докажешь, что он пьяный был". "У такого, пожалуй возьмёшь" - сказал медбрат Дима. Лётчик злобно вращал выпученными глазами и всем стало ясно, что без успокоительного укола с ним не справиться. "Дима, зови подмогу с травмы" - распорядился Петрович и повернулся к Зине: "Набирай шприц!". Через десять минут в кабинете собралась штурмовая бригада из пяти мужиков, хотя меня семнадцатилетнего назвать мужиком можно было лишь с большой натяжкой. "Двое на руки, двое на ноги, один держит за голову" - бодро командовал Петрович и лётчик почуял, что решающий бой наступает. Волчье тело его напряглось, буграми вздулись мышцы, страшно набухли вены. Зина ухватилась за шприц и мы как по команде бросились на кушетку, где сидел сириец. Я отвечал за левую руку, здоровую. Навалился всей тяжестью своего юношеского тела и понял, что задача мне досталась совсем непростая. Оглянулся на соседей, те тоже пыхтели совсем не по-детски. Зина суетилась между телами и не могла выбрать удобного момента для укола. "Вали козла на пол" - прохрипел травматолог Семён Ильич, ответственный за правую порезанную руку. И тут же эта самая рука выскользнула у Семёна и врезала мне по рёбрам. Я охнул и осел, выпустил левую руку, которая тут же ухватилась за ручку металлического столика. Со столика посыпался медицинский скарб, со звоном разбилась какая то склянка. "Ильич, давай на голову" - скомандовал санитар Андрей и ухватил правую руку лётчика. Сириец страшно стучал затылком прямо по полу, но я был уверен, что скорее треснет кафель, чем сирийская голова. "Зина, ну херачь уже куда нибудь!" - взмолился Петрович, как ковбой оседлавший левую ногу. "Так он жопой никак не повернется" - обиженно скулила Зина. "Херачь в бедро, ну, быстрее" - заорал Петрович, получив очередной удар коленом в промежность. Я боролся с левой рукой как Георгий Победоносец со змеем. Отчаянно хотелось эту самую руку укусить, но даже в такой ситуации я не мог поступить низко. Вспоминал приёмы самбо, пытаясь взять жилистую руку в замок. И вдруг я почувствовал, что сириец обмяк. Зина стояла с пустым шприцем, на военных штанах сирийца высоко над правым коленом темнело пятно. То ли кровь, то ли успокоительное. Мы осмотрели друг друга. Вид был ужасный. Я и Семён Ильич были измазаны в сирийской крови, у меня не хватало двух пуговиц на халате. "Берите скорее кровь и волоките сволочь в операционную" - вяло скомандовал Петрович.

Мы сидели с медбратом Димой в процедурной и зализывали раны. Оттирали кровь перекисью водорода, булавками подхватывали полы халата. Зина на каталке привезла тело лётчика. "Куда его класть?" - спросила она. "Вон на кушетку бросьте" - пробурчал Дима. Злоба на воина-интернационалиста была так велика, что никто уже не заботился о международном скандале. Мы с Зиной скатили сирийское тело на пустую кушетку и только тут я понял, что лётчик абсолютно голый. "Петрович велел" - улыбнулась Зина, - "чтоб не бегал по отделению когда проснётся". Я, как будущий Пирогов, с интересом рассматривал обрезанный член, никогда таких не видел. Мы накрыли спящего простынёй.

Остаток ночи мы провели в ординаторской, врачи рассказывали необычные случаи, цедили спирт, запивали чаем и закусывали шоколадными пряниками. За окном начало светать. "Пойдите проверьте героя Плевны" - зевая сказал Петрович, смотря на часы, - "уже пора бы ему очухаться". Мы с Димой вышли в коридор. В отделении было тихо, все ещё спали, и лишь на сирийской кушетке простыня торчала беспокойным холмиком. Подойдя ближе мы увидели черные пронзительные глаза лётчика, полные ужаса, боли и тревоги. Протрезвевший и голый, с кровавой повязкой на руке, он уже понимал как ему влетит на лётной базе, на которую он вчера не явился из увольнения. Выглядел он жалко, от вчерашнего супермена осталась бледная тень. Он что-то тихо лепетал на арабском, и Дима важно сказал: "Не бзди, получишь свои трусы скоро".